Улетели в космос. Покинули Землю, чтобы найти новые ресурсы. Значит, свои мы уже использовали? Бросили планету, как пустую консервную банку. А имеем ли мы право на ресурсы других планет? Точно ли они ничьи?

В моём отсеке на стене — двое часов. Показывают одно и то же время. И в то же время — разное. Одно твоё. Другое моё. Я учусь их синхронизировать, но есть проблемка. В реальности ты летишь на ракете — или на корабле, как сейчас правильнее — к далёкой звезде. Я смотрю на часы и пытаюсь представить, где ты сейчас. И с каждой секундой моё время отстаёт от твоего.

В фильмах каждый раз, когда герои подходят к иллюминатору космической станции, там крутится Земля. А на практике она появляется всего несколько раз в день. А вот когда я подхожу к стеклу — чёрная убийственная пустота. Безразличная.

На Земле я увлекался астрологией. Луна, лунные циклы, по которым я привык работать: растущая, убывающая, новолуние. В полнолуние я плохо спал. Здесь она всегда полная. И всегда рядом. По идее, должно зашкаливать, но нет. Это я ещё не спрашивал у ребят — а как вообще на станции у Меркурия живут?

Календарь. Мы всё ещё живём по земному. Бред, конечно. Но используем свой, лунный орбитальный, для расчётов и записей. На Земле были дни Марса и дни Меркурия. А здесь всегда понедельники.

Носки пропадают так же, как дома, на Земле. Может быть, они уже в открытом космосе?

Вчера Э по привычке протянула руку за книгой на прикроватной тумбочке. На станции книг давно нет. И нет, их не сожгли, как предсказывал старина Рэй. Их просто оставили. Никто не брал их с собой в космос. А если и брали, то они давно утратили свою форму. Сила притяжения перестала действовать — и все слова сбежали со страниц.

Кому вообще принадлежит время в космосе? Солнце не отбрасывает тень. Вода и песок не просачиваются из колбы в колбу. Только колебания атомов. И с каждой секундой они стучат медленнее. Полёт в космос — медленная смерть времени.

Почему космос тёмный? Куда делся весь свет? На Земле нам темно ночью, когда планета поворачивается спиной к Солнцу. Тут же нет ни зада, ни переда, ни верха, ни низа. Однако света тоже как будто нет. А ещё очень холодно. Всегда зима. Сюда не приходит весна и лето. Они остались на Земле.

Э привыкает к новым препаратам — схема для восстановления гормонального баланса при расстройстве адаптации. Почти всё время спит. И я опять обедал один в столовке. Снова безвкусная еда. Да ещё и в одиночестве.

Сломалась капсула связи. Опять. Мне дали воспользоваться капсулой Райтек: в ней и тише, и сидеть комфортнее, кажется, там ещё и ароматерапия. Вот сволочи. А говорили, что в космосе все равны.

Э разговаривает со своим скафандром. Я случайно подслушал. Рассказывает что-то о том, как скучает по погоде. Хоть какой-нибудь. По тающим на руке снежинкам и замёрзшему от мороза носу. Рассказал об этом на сеансе с Ф. Он предлагает сводить Э на сеанс голографического снежного шоу в среду — это будет неожиданный сюрприз, чтобы укрепить наше осознанное, тут Ф всегда делает акцент, партнёрство.

Сегодня мне приснилось, что я открываю люк — ну, такую крышку на асфальте, — а там космос. Космос моей мечты.