Афина снимает доспехи
Иллюстрация Павла Соколова
Я хочу пересказать историю сестер Афины и Персефоны на современный лад, переместить пантеон греческих богов в Москву XXII века и посмотреть, что получится.
Настя Соколова
писатель
Пролог. Встреча на Воробьевых горах.
Слезы смыли следы боли. Убывает луна и я успокаиваюсь. Желания загаданы и уже начинают сбываться. Я просыпаюсь.
Семена посеянные проклюнулись. Всё. Не остановить. В любой день из-под земли полезут тонкие росточки. А пока весна лютует и накрывает снегом с дождем. Дует в лицо. Бесится. Капризничает.
Мечтает. А когда она замечтается, то кажется холодной и отстраненной. Но вот она снова смотрит в твои глаза и улыбается первым подснежником и лучом солнца.
Играет роли. То взрослая обнимает теплом и душистой травой, то колючая расстроится и нервничает подростком. Сама себя накручивает. Но и вы ее поймите, она старается, очень старается. Страдает от всей души, колет градом наколки на руках с сердцами и русалками. А что слышит в ответ? – «Весна еще впереди». – «Вот скоро настоящая весна придет…» Я бы на ее месте тоже злилась.
А она слушает деревья. Подземный лес корней. Закрывает глаза, проводит рукой по шершавому стволу дуба, слышит, о чем думает и сам дуб, и его соседки сосны, переплетенные корнями. Подземный мир леса манит ее. Его гулкий шепот заглушает трели птиц. Она ложится на землю, прижимается грудью и не слышит ударов сердца Аида. Она помнит, что это было ее царство. Но пока она застряла тут - диким ростком, набухшей почкой, плаксивым ветром, талой водой.
Когда по венам побежал талый снег – голова кружится, снятся погони и неудачная попытка спрятаться.
От нее не спрядешься. Шапку сбросила и морозит уши. «Оглохнешь так!»
– Спасибо, Артемис, зануда. – бурчит под нос Персефона, но натягивает капюшон на ледяные уши. – А пуховик поменьше размером не могла отыскать?
– Может тебе эгиду Афины предложить?
– Если только сразу и горголион в придачу. Заморожу тебя! Иди уже. Осматривай свои угодья.
– А ты косы заплети, и следи, чтобы собаки твоего мужа опять не вырвались, как в прошлом году. Шуму наделали!
– Цербера отправили помогать разобраться с выкидонами Ареса.
– А потом и меня разбудили, чтоб обратно твою псину пригнать.
– Да уж. Странный год.
– Кого теперь разбудим? Ты тут не случайно, Персефона, про твою интуицию ленивый не треплет.
– Нам нужна Афродита. Если и она не утихомирит Ареса, то я не знаю кто.
– Фрр. Ее давно не видно не слышно.
– А кого ты видела из наших сестер?
– Гера и не засыпала, вечно за Зевсом таскается. Основные заботы легли на Деметру. С тех пор как ты ушла она и мать, и бабушка, и сестра, и дочь. Питает, контролирует. С ума съехала совсем. Ареса можно понять. Даже мои сестры вышли войной против нее и ее кухонного рабства. Это такой треш! Она же наша мать и тетка родная! А мы против нее же боремся… - Артемида замялась на мгновение – Пока ты спишь там! В объятиях мужа!
– Артемис! Звезда моя. Я здесь. И я вижу, что нас ждет. Вижу ясно, как день. Но путь к цели мне сокрыт. Нам нужен тот, кто проведет нас. И это не Гера, и не Афродита. Ты уж не злись, но нам нужна Афина.
– А чего это я должна злиться?
– Да вы вечно из-за мужиков пикируетесь. Меряетесь своими золотыми насечками.
– Злюсь я только на Деметру. Под ее крылом и мужики уже такие, что не о чем там спорить. На тебя злюсь. Она такая с тех пор, как ты стала владычица подземного мира.
– Артемис, Артемис. Целишься по очереди в наши головы, ищешь виноватого. Не чувствуешь. Не знаешь. Нужна Афина. Где она?
– Я не знаю. И даже сплетник Гермес теряется в догадках. Но я нашла город, который мог бы ее заинтересовать. «Афин» тут много по улицам ходит. А еще тут понастроили множество подземных храмов, процессии с утра до поздней ночи. Может ты и Аида тут отыщешь.
– Город красивый и напоминает мне Олимп. Я люблю кольца. И где же ты, Афина, притаилась?
Слезы смыли следы боли. Убывает луна и я успокаиваюсь. Желания загаданы и уже начинают сбываться. Я просыпаюсь.
Семена посеянные проклюнулись. Всё. Не остановить. В любой день из-под земли полезут тонкие росточки. А пока весна лютует и накрывает снегом с дождем. Дует в лицо. Бесится. Капризничает.
Мечтает. А когда она замечтается, то кажется холодной и отстраненной. Но вот она снова смотрит в твои глаза и улыбается первым подснежником и лучом солнца.
Играет роли. То взрослая обнимает теплом и душистой травой, то колючая расстроится и нервничает подростком. Сама себя накручивает. Но и вы ее поймите, она старается, очень старается. Страдает от всей души, колет градом наколки на руках с сердцами и русалками. А что слышит в ответ? – «Весна еще впереди». – «Вот скоро настоящая весна придет…» Я бы на ее месте тоже злилась.
А она слушает деревья. Подземный лес корней. Закрывает глаза, проводит рукой по шершавому стволу дуба, слышит, о чем думает и сам дуб, и его соседки сосны, переплетенные корнями. Подземный мир леса манит ее. Его гулкий шепот заглушает трели птиц. Она ложится на землю, прижимается грудью и не слышит ударов сердца Аида. Она помнит, что это было ее царство. Но пока она застряла тут - диким ростком, набухшей почкой, плаксивым ветром, талой водой.
Когда по венам побежал талый снег – голова кружится, снятся погони и неудачная попытка спрятаться.
От нее не спрядешься. Шапку сбросила и морозит уши. «Оглохнешь так!»
– Спасибо, Артемис, зануда. – бурчит под нос Персефона, но натягивает капюшон на ледяные уши. – А пуховик поменьше размером не могла отыскать?
– Может тебе эгиду Афины предложить?
– Если только сразу и горголион в придачу. Заморожу тебя! Иди уже. Осматривай свои угодья.
– А ты косы заплети, и следи, чтобы собаки твоего мужа опять не вырвались, как в прошлом году. Шуму наделали!
– Цербера отправили помогать разобраться с выкидонами Ареса.
– А потом и меня разбудили, чтоб обратно твою псину пригнать.
– Да уж. Странный год.
– Кого теперь разбудим? Ты тут не случайно, Персефона, про твою интуицию ленивый не треплет.
– Нам нужна Афродита. Если и она не утихомирит Ареса, то я не знаю кто.
– Фрр. Ее давно не видно не слышно.
– А кого ты видела из наших сестер?
– Гера и не засыпала, вечно за Зевсом таскается. Основные заботы легли на Деметру. С тех пор как ты ушла она и мать, и бабушка, и сестра, и дочь. Питает, контролирует. С ума съехала совсем. Ареса можно понять. Даже мои сестры вышли войной против нее и ее кухонного рабства. Это такой треш! Она же наша мать и тетка родная! А мы против нее же боремся… - Артемида замялась на мгновение – Пока ты спишь там! В объятиях мужа!
– Артемис! Звезда моя. Я здесь. И я вижу, что нас ждет. Вижу ясно, как день. Но путь к цели мне сокрыт. Нам нужен тот, кто проведет нас. И это не Гера, и не Афродита. Ты уж не злись, но нам нужна Афина.
– А чего это я должна злиться?
– Да вы вечно из-за мужиков пикируетесь. Меряетесь своими золотыми насечками.
– Злюсь я только на Деметру. Под ее крылом и мужики уже такие, что не о чем там спорить. На тебя злюсь. Она такая с тех пор, как ты стала владычица подземного мира.
– Артемис, Артемис. Целишься по очереди в наши головы, ищешь виноватого. Не чувствуешь. Не знаешь. Нужна Афина. Где она?
– Я не знаю. И даже сплетник Гермес теряется в догадках. Но я нашла город, который мог бы ее заинтересовать. «Афин» тут много по улицам ходит. А еще тут понастроили множество подземных храмов, процессии с утра до поздней ночи. Может ты и Аида тут отыщешь.
– Город красивый и напоминает мне Олимп. Я люблю кольца. И где же ты, Афина, притаилась?
Если ты свет , то мне придется стать тьмой
-- Я вижу два бутона. И знаю, что это цветы яблони. И скоро им пора зацвести. Но вот распустятся ли именно эти два бутона? Случится ли это маленькое чудо? Я не могу точно знать. И едва ли могу повлиять. Нужны солнце, вода, созревание, желание расти и распуститься в лесу надежды.
-- И защита от вредителей! Если эту ветку сломать, то не распустится ничего. Ты живешь мечтами о будущем, иллюзиями, миражами. Ты можешь, что угодно показать, заставить увидеть. Развод сплошной.
-- Цветок из этого бутона не иллюзия, он вполне реален. И он уже есть внутри бутона. Я могу показать то, что есть, но не так заметно. Или то, на что вы перестали смотреть. Отвернулись. Я могу показать то, в чем вы нуждаетесь, и чего сможете достигнуть. И даже несбыточное может вести вперед. А по пути много чего еще произойдет важного.
-- По пути... а косяки ты показываешь? Будущие?
-- Вот на это нам и нужна Афина. Решать задачки. Она умеет выстраивать стратегии, опирается на опыт прошлых побед и поражений, ищет верный ход. Умеет проиграть битву и выиграть партию.
-- А я тогда вам зачем? У вас тандем мечты. Ты показала, она провела.
-- Без тебя мы не сдвинемся с места. Я буду искать все новые и новые образы победы, Афина строить и строить новые маршруты к ней, пути и обходы. Мы погрязнем в мечтах и мыслях. Ты - энергия движения. Наши ноги, если уж говорить на чистоту. Бегущая по лесу, преследующая цель охотница. Мы нужны друг другу, сестра.
-- Знаешь ты куда надавить, конечно. Ок. И где ее искать? Картографа нашего?
-- А где у вас тут место, где собираются и долго и дипломатично ведут переговоры?
-- Такое место я не знаю, но где собрались все умники дипломаты, вот это я в курсе. Шпиль этой высотки отсюда видно.
TO BE CONTINUED
Каждый раз, когда я беру ручку юни-бол и начинаю заполнять чистый лист А4 своими каракулями – я пишу письмо вселенной.
Что заставляет меня писать? Гравитация. Бумага притягивает кончик ручки, чернила вытекают из нее и ложатся кривой по поверхности бумаги, падают яблоки Ньютона кляксами буквами на чистый лист.
Физика формулирует законы гравитации, описывает действующие силы - притяжение и отталкивание, - способы расчета этих сил, но не отвечает на главный вопрос: кто впервые их запустил и зачем?
Любовь. Ее столько раз описывали, все варианты занесли в табличку эксель, но в чем ее причина – мы не знаем.
Я рисую на листе бумаги снова и снова карту любви. А она как яблоко, зреет на ветке и готовится упасть мне на голову.
Две самые удаленные точки на карте – самые близкие на глобусе.
Что заставляет меня писать? Гравитация. Бумага притягивает кончик ручки, чернила вытекают из нее и ложатся кривой по поверхности бумаги, падают яблоки Ньютона кляксами буквами на чистый лист.
Физика формулирует законы гравитации, описывает действующие силы - притяжение и отталкивание, - способы расчета этих сил, но не отвечает на главный вопрос: кто впервые их запустил и зачем?
Любовь. Ее столько раз описывали, все варианты занесли в табличку эксель, но в чем ее причина – мы не знаем.
Я рисую на листе бумаги снова и снова карту любви. А она как яблоко, зреет на ветке и готовится упасть мне на голову.
Две самые удаленные точки на карте – самые близкие на глобусе.
Мы здесь, чтобы быть услышанными
Я ехала в метро и начала читать фэнтези. Круто, но процедурал читать дико скучно. Еще смотреть как сериал - можно было бы. Но читать - дико сложно.
И вот что - сразу всплывают приемчики. Я как редактор литературный, уже не могу их не заметить.
Это же тоже как медиум. Ты становишься проводником чужой истории. Или соединяешь историю и автора. Что-то чинишь в истории, и в авторе тоже. Определенно. Или нет. Иногда точно да.
Что может помешать редактуре? Да почти ничего. Перед тобой рукопись, все как на ладони. Погружаюсь в текст рассказа.
И вот что - сразу всплывают приемчики. Я как редактор литературный, уже не могу их не заметить.
Это же тоже как медиум. Ты становишься проводником чужой истории. Или соединяешь историю и автора. Что-то чинишь в истории, и в авторе тоже. Определенно. Или нет. Иногда точно да.
Что может помешать редактуре? Да почти ничего. Перед тобой рукопись, все как на ладони. Погружаюсь в текст рассказа.
***
В полночь межгалактическая станция «Остров русский» парит в облаках млечного пути. В черном космосе по обе стороны зависли мерцающие звездные корабли, ожидающие пропуска.
Космическая станция ждет гостей. Но по очереди.
Тихо.
Я оглядываюсь на пилота - он умело направляет корабль в звездные ворота, переводит управление в автоматический режим стыковки. На рукаве его скафандра нашивка - тигр.
На борту нашего серебристого корабля мобильная лаборатория для забора генетического материала. Заберем образцы с острова, проведем серию тестов и домой. Но сначала на карантин.
А еще надо как-то объяснить патрульным наличие молчаливого пассажира. Мы подобрали его на одной из мусорных баз у внешнего кольца. Он пока ничего не рассказал ни о себе, ни о целях своего безмолвного путешествия. Может спрятать его в багажное отделение?
Утром в столовой космопорта пусто. Тихо играет музыка и на экране проплывают виды с земли. На табличке надпись - «время всегда с нами». А с кем бы ему еще быть? Или как бы оно было отдельно?
Автомат со снеками пустой, опять не загрузили. И автомат с кофе сломан. Снова. Кофе варит буфетчица. Он сильно разведен водой, зерна она экономит. Нормального кофе выпью в каюте, я вожу с собой дрипы.
Космическая станция ждет гостей. Но по очереди.
Тихо.
Я оглядываюсь на пилота - он умело направляет корабль в звездные ворота, переводит управление в автоматический режим стыковки. На рукаве его скафандра нашивка - тигр.
На борту нашего серебристого корабля мобильная лаборатория для забора генетического материала. Заберем образцы с острова, проведем серию тестов и домой. Но сначала на карантин.
А еще надо как-то объяснить патрульным наличие молчаливого пассажира. Мы подобрали его на одной из мусорных баз у внешнего кольца. Он пока ничего не рассказал ни о себе, ни о целях своего безмолвного путешествия. Может спрятать его в багажное отделение?
Утром в столовой космопорта пусто. Тихо играет музыка и на экране проплывают виды с земли. На табличке надпись - «время всегда с нами». А с кем бы ему еще быть? Или как бы оно было отдельно?
Автомат со снеками пустой, опять не загрузили. И автомат с кофе сломан. Снова. Кофе варит буфетчица. Он сильно разведен водой, зерна она экономит. Нормального кофе выпью в каюте, я вожу с собой дрипы.
Я вздрогнула. Стало холодно как в космосе. И я увидела свет вокруг пилота. Слишком погрузилась.
Редактор плывет по поверхности текста, глубоко заныривать не рекомендуется. Впрочем, сейчас такие тексты сухие и отжатые, что там и некуда погружаться. А здесь... волна океана была за поворотом, близко. Вот вот накроет. Как из кошмаров. Так было с текстами Набокова. Я боялась ими захлебнуться. Утонуть. Уйти на дно.
Что если проводник становится героем, соавтором? Если другие не могут эту историю рассказать - я попробую. Или.
Редактор плывет по поверхности текста, глубоко заныривать не рекомендуется. Впрочем, сейчас такие тексты сухие и отжатые, что там и некуда погружаться. А здесь... волна океана была за поворотом, близко. Вот вот накроет. Как из кошмаров. Так было с текстами Набокова. Я боялась ими захлебнуться. Утонуть. Уйти на дно.
Что если проводник становится героем, соавтором? Если другие не могут эту историю рассказать - я попробую. Или.
Письмо Персефоны
Светлячки самокаты перемигиваются цветными огнями на улицах города. Мы здесь, чтобы быть услышанными.
Ключ на ветке дерева в парке - он от твоего сердца? Или… это часть квеста на пути к моему сердцу.
Зов леса я услышала еще зимой. Но совершенно не понимала, что и куда, какой лес. Тогда он прислал вестника. С желтыми глазами и умеющего говорить. Вместе с ним в комнату вошел лес. Заполнил ее от края и до края и замер. Дышит листвой.
- Приятно познакомиться - он берет меня за руку, и я слышу лес... Робею. Теряю уверенность с каждым ударом сердца. Проваливаюсь между столом и чашкой чая. Я забыла, что пишу и почему. Полития партики - слышу я. Показалось? Представь, что мы с тобой кормим тигров. На мягких лапах тигрица заходит в комнату и садится в углу. Смотрит желтыми глазами. Но от них не хочется отводить взгляд. Они ищут, изучают, проверяют, надеются. Я приеду. Говорю нерешительно, еще сама не верю в эти слова. Но где-то в будущем уже открылась дверь твоего леса, и ты впускаешь меня переночевать. Странник с желтыми глазами.
Ты увез мое сердце в лес. Внутри жглось и болело без него, пока рана заживала. А потом стало тихо-тихо. Ни звука. Ни стука.
И теперь мне придется туда поехать. Иначе я останусь без сердца. Какое-то время я пытаюсь сопротивляться. Живу мыслями, рациопостроениями, страхами и объяснениями. Это так, а это эдак. Серая жизнь.
Птицы выводят трели по утрам. Снова и снова. Я просыпаюсь. Сердце мое так же выводит трели, далеко на горе. Снова и снова. Звонит и звонит. Ну возьми же уже его в руки. Ответь. Сердце со сломанным крылом. Ты выхаживаешь его. Скоро оно полетит быстрым соколом над морем. Но всегда будет возвращаться в твои руки.
Безумная неделя. И только сердце маленькой птичкой спрашивает меня - как ты как ты как ты.
Исправлять ошибки будущего нужно в настоящем. Мы не можем не попробовать.
Сердце компас - ты север. Куда бы я ни шла, куда бы не сворачивала, оно тянется кончиком стрелки к тебе.
Чтобы обнять тебя - я обнимаю всю землю.
Ключ на ветке дерева в парке - он от твоего сердца? Или… это часть квеста на пути к моему сердцу.
Зов леса я услышала еще зимой. Но совершенно не понимала, что и куда, какой лес. Тогда он прислал вестника. С желтыми глазами и умеющего говорить. Вместе с ним в комнату вошел лес. Заполнил ее от края и до края и замер. Дышит листвой.
- Приятно познакомиться - он берет меня за руку, и я слышу лес... Робею. Теряю уверенность с каждым ударом сердца. Проваливаюсь между столом и чашкой чая. Я забыла, что пишу и почему. Полития партики - слышу я. Показалось? Представь, что мы с тобой кормим тигров. На мягких лапах тигрица заходит в комнату и садится в углу. Смотрит желтыми глазами. Но от них не хочется отводить взгляд. Они ищут, изучают, проверяют, надеются. Я приеду. Говорю нерешительно, еще сама не верю в эти слова. Но где-то в будущем уже открылась дверь твоего леса, и ты впускаешь меня переночевать. Странник с желтыми глазами.
Ты увез мое сердце в лес. Внутри жглось и болело без него, пока рана заживала. А потом стало тихо-тихо. Ни звука. Ни стука.
И теперь мне придется туда поехать. Иначе я останусь без сердца. Какое-то время я пытаюсь сопротивляться. Живу мыслями, рациопостроениями, страхами и объяснениями. Это так, а это эдак. Серая жизнь.
Птицы выводят трели по утрам. Снова и снова. Я просыпаюсь. Сердце мое так же выводит трели, далеко на горе. Снова и снова. Звонит и звонит. Ну возьми же уже его в руки. Ответь. Сердце со сломанным крылом. Ты выхаживаешь его. Скоро оно полетит быстрым соколом над морем. Но всегда будет возвращаться в твои руки.
Безумная неделя. И только сердце маленькой птичкой спрашивает меня - как ты как ты как ты.
Исправлять ошибки будущего нужно в настоящем. Мы не можем не попробовать.
Сердце компас - ты север. Куда бы я ни шла, куда бы не сворачивала, оно тянется кончиком стрелки к тебе.
Чтобы обнять тебя - я обнимаю всю землю.
Может ли одна книга мешать другой? Да, если она не написана. И требует голоса. Требует пространства и канала связи. Еще одной комнаты. Если комнаты нет, она попытается выселить соседку. Или подселится к ней.
Если воды много - она заполняет все пустоты, все щели. Все резервуары. Просачивается сквозь стены и потолок. Капает, капает, капает. Бесит.
Писатель как губка. Впитывает. Чуть тронешь - потечет история. Но если губка долго лежит мокрая, то может и протухнуть. Вонючая, склизкая тряпка - что может быть хуже на кухне?
Если воды много - она заполняет все пустоты, все щели. Все резервуары. Просачивается сквозь стены и потолок. Капает, капает, капает. Бесит.
Писатель как губка. Впитывает. Чуть тронешь - потечет история. Но если губка долго лежит мокрая, то может и протухнуть. Вонючая, склизкая тряпка - что может быть хуже на кухне?
Город говорит: "Мы будем вместе, когда опадут листья".
Артемида - Вечное движение, стремление куда-то. Азарт охотницы, преследующей цель, поймала – следует снова. Любит учиться. Нужен куратор и начальник. Цель - «Меня взяли!» Жесткая. Принципиальная. Не умеет нравиться, напирает аргументами. Говорит, что думает. Любит хвастаться своими достижениями. Проявляться для нее необходимо как воздух. «Есть я - я есть!» Любит разбираться - «как оно тут у вас все устроено». Не стесняется рассказывать о своих провалах, потому что даже их она может показать, как свои достижения. Верна себе.
Персефона - Притворяется. Играет роль. Жертвует собой настоящей ради образа, чтобы что? А может и без цели. Может это как раз тотальное отсутствие цели. Вечное реагирование. Но наигранное. Вприглядку. Творчество тоже внутреннее, не афродитское, когда душа нараспашку. Сложное подчинение образам мало кому понятным. Секретное и тайное захоронение сокровищ, тайники, «секретики». Верна образу.
Когда в комнате появляется Афродита - начинается соперничество и конкуренция за ее внимание и золотую вуаль вдохновения. И что любопытно - и она начинает играть по этим правилам и злится, если вдруг она не на первом плане. И наказание Афродиты – слепая любовь. Как бы странно это не звучало. Желанный дар всех сердец может обернуться проклятием и трагедией. Такая любовь начинает разрушать здоровье, жизнь, традиции, историю.
Я долго сомневалась, может это не моя история - три богини. Не мне ее писать. Не мне проживать. Но недавно они явились мне втроем во плоти: одна с арфой в руках, другая с микрофоном и третья в вязаной кольчуге. Они пели, играли, ткали реальность. И вроде как это не было мое помешательство, их видели все в зале.
Кифаред - недавно наткнулась на это слово и вот передо мной настоящий кифаред Луиза. Волшебство. Непередаваемо красиво и исцеляюще, потому что на каждое ее прикосновение к струнам арфы отзывается что-то внутри. Переплелись звуки арфы и слова Нино. Одно отзывалось на другое. А потом врывалась Афродита. Она рвала эту связь и уносила всех в зале очень далеко и высоко вверх. В другие измерения. Музыка сердца, голос рацио, струны бессознательного, а вместе трио души, тела и сердца. Воля любви.
Сердце нельзя сдержать, оно или тихо бьется или бешено колотится. Так что кружится голова и выбивает пробки. У сердца нет возраста. Вечная бурлящая юность, взрывающая пространства. Мы отвыкли и хотим прикрутить мощность, ослабить биение. Но надо ли?
Афродиту изгоняют. Она слишком много звука и места занимает. Ей нужно безграничное пространство смелости, где ее не прикручивали бы, а дали бы в волю надышаться.
Афродита и Дионис - самые неудобные боги, с последствиями - дети, оргии, возрождение. При их появлении многие отводят взгляд, вспоминают. Боятся вспомнить обнажение души и сердца. Богиня любви или стыда? Мы что-то упускаем. Не даем себе умереть от восторга и возродиться очищенными.
Мы стесняемся любить и ждем, что полюбят нас. Замкнутое герметичное пространство. Если мы, богини, боимся любить, то как же эта любовь случится? Кто первый рискнет выбирать из желаний сердца?
Персефона - Притворяется. Играет роль. Жертвует собой настоящей ради образа, чтобы что? А может и без цели. Может это как раз тотальное отсутствие цели. Вечное реагирование. Но наигранное. Вприглядку. Творчество тоже внутреннее, не афродитское, когда душа нараспашку. Сложное подчинение образам мало кому понятным. Секретное и тайное захоронение сокровищ, тайники, «секретики». Верна образу.
Когда в комнате появляется Афродита - начинается соперничество и конкуренция за ее внимание и золотую вуаль вдохновения. И что любопытно - и она начинает играть по этим правилам и злится, если вдруг она не на первом плане. И наказание Афродиты – слепая любовь. Как бы странно это не звучало. Желанный дар всех сердец может обернуться проклятием и трагедией. Такая любовь начинает разрушать здоровье, жизнь, традиции, историю.
Я долго сомневалась, может это не моя история - три богини. Не мне ее писать. Не мне проживать. Но недавно они явились мне втроем во плоти: одна с арфой в руках, другая с микрофоном и третья в вязаной кольчуге. Они пели, играли, ткали реальность. И вроде как это не было мое помешательство, их видели все в зале.
Кифаред - недавно наткнулась на это слово и вот передо мной настоящий кифаред Луиза. Волшебство. Непередаваемо красиво и исцеляюще, потому что на каждое ее прикосновение к струнам арфы отзывается что-то внутри. Переплелись звуки арфы и слова Нино. Одно отзывалось на другое. А потом врывалась Афродита. Она рвала эту связь и уносила всех в зале очень далеко и высоко вверх. В другие измерения. Музыка сердца, голос рацио, струны бессознательного, а вместе трио души, тела и сердца. Воля любви.
Сердце нельзя сдержать, оно или тихо бьется или бешено колотится. Так что кружится голова и выбивает пробки. У сердца нет возраста. Вечная бурлящая юность, взрывающая пространства. Мы отвыкли и хотим прикрутить мощность, ослабить биение. Но надо ли?
Афродиту изгоняют. Она слишком много звука и места занимает. Ей нужно безграничное пространство смелости, где ее не прикручивали бы, а дали бы в волю надышаться.
Афродита и Дионис - самые неудобные боги, с последствиями - дети, оргии, возрождение. При их появлении многие отводят взгляд, вспоминают. Боятся вспомнить обнажение души и сердца. Богиня любви или стыда? Мы что-то упускаем. Не даем себе умереть от восторга и возродиться очищенными.
Мы стесняемся любить и ждем, что полюбят нас. Замкнутое герметичное пространство. Если мы, богини, боимся любить, то как же эта любовь случится? Кто первый рискнет выбирать из желаний сердца?
Пойманный
Я ловлю их часто. Выгоняю чудовище, мужчина остается. Они самые дорогие женихи.
Но этот гость засел крепко. Нам пришлось договориться. Мы сблизились.
Теперь я люблю их обоих.
Но сначала на меня упал самолет. Это был показательный удар
- Нна, смотри!
И туда агрессии и злобы заложено больше, чем вообще такой поступок может нести. Фонит. У меня заболел живот. Удар был по мне, по живому. Наотмашь.
Шок, боль. Страх, который вышел только на второй день. Ужас.
Чудовище показало свою силу. Вышло. Ударило. И это не в полный рост и не в полную мощь. На расстоянии. Что же будет вблизи?
- Я назвала тебя по имени. Ты ответил. Чего ты хочешь? Я хочу радости, любви, удовольствия, для меня и для него. Оставь его. Твое время вышло, безликий.
А он нагло стирает личность. Личные границы.
Всё мое!
Нет. Не всё. Есть моё. Есть твоё. Есть наше. Есть он. И есть ты, гость. Я тебя не боюсь. Он мой. Не твой.
Я все стер, смотри!
И что? Это буквы и строки, все важное было между. А ты и не заметил. А мы чувствуем. Это не стереть. У сердца своя память.
Я стер твои слова!
Отлично, он захочет прочесть новые.
Я стер твой голос!
Значит, он захочет снова меня услышать.
Он забудет, как ты выглядишь!
Моих изображений достаточно везде. Ты проиграл. Ты стер маски. Ты стер границы. И теперь мы свободны. Он свободен. Я свободна. Спасибо. Тебе. Хозяин горы. Мы начнем все с начала. И еще раз. И еще столько раз сколько понадобиться.
Молчит.
— Эй, ему надо поесть нормально. Отпусти хоть ненадолго. Тебе же надо чтобы тело было в хорошей форме.
- Покормила, напоила и спать уложила?
- Да. И ты тоже будешь доволен. Позволь его согреть.
- Вежливая. Почему?
- Вы редкий вид. И вы тоже живые. Часть этого мира. Я стараюсь смотреть шире. И все-таки я здесь за ним.
- Что в нем нашла?
- А ты?
- Любит лес. Внимательный и аккуратный.
- И ты его заморозил, не так ли?
- Чтобы сохранить!
- И замедлить. А сколько он мог бы сделать. С тобой. Но ему нужна жизнь.
- И ты. Полагаю.
- И я. Нас ждут на острове. И там нужна буду я.
- И я!
- Да. Не думала, что скажу это, но без монстра нам не обойтись.
Моя внутренняя Афина попросила ей помочь, она решила снять сверкающие доспехи и поделиться своими наблюдениями.
А внутренняя Персефона устала жить в страхе.
А я хочу познакомиться со всеми остальными жителями мифической Москвы.
Настя Соколова
Писатель, редактор
Ради чего?
Создать собственную альтернативную Москву и Москвичей.
Каков образ цели?
Эта Москва существует в сознаниях людей (как Хогвартс, Москва Булгакова или Бейкер стрит 21Б), живет своей жизнью, меняется, растет. В ней происходят всё новые и новые истории.
Что я несу в мир?
Архетипический микс. Душа XXII века.
Что я меняю?
Добавляю еще один слой (как минимум) в городской и психический ландшафты.
Хватит ли воли и решимости?
Я градостроитель отличник, троечник, а иногда и двоечник (беру что хочу), значит решимости у меня на троих.
Ради кого?
Себя. Моих любимых.
Каков образ читателя?
Московские боги, заблудившиеся в отсутствие Олимпа. Фантазеры и мечтатели с копьем за пазухой.
Чем я делюсь?
Эмоциями, наблюдениями, любопытством, удивлением
Что я хочу пробудить?
Желание присвоить свои полномочия
Хватит ли запаса любви?
Пополню при необходимости. Я живу в любимом городе
Каков образ результата?
Книга с иллюстрациями, в супер обложке (она разворачивается в карту альтернативной Москвы)
Вечеринки по случаю презентации книги в красивых местах города.
Сад.
Ковер (не спрашивайте)
Коллекция одежды (мне приснился плащ… Как бы теперь придется внести и такой пункт)
Что написано на флаге?
За нами Москва!
Какой разворот представлений запущу?
Внутри нас живут сказки, пора их воплощать. Теперь для этого есть пространство - Странная Москва.
Хватит ли интеллектуального азарта?
Хватит. Скорее важно фокусировать его в этот проект, а не в еще 100500 )))
Идея - божественные контуры
Замысел - плащ полномочия
Хай концепт - Жизнь и приключения богов в кольцах Москвы.
Создать собственную альтернативную Москву и Москвичей.
Каков образ цели?
Эта Москва существует в сознаниях людей (как Хогвартс, Москва Булгакова или Бейкер стрит 21Б), живет своей жизнью, меняется, растет. В ней происходят всё новые и новые истории.
Что я несу в мир?
Архетипический микс. Душа XXII века.
Что я меняю?
Добавляю еще один слой (как минимум) в городской и психический ландшафты.
Хватит ли воли и решимости?
Я градостроитель отличник, троечник, а иногда и двоечник (беру что хочу), значит решимости у меня на троих.
Ради кого?
Себя. Моих любимых.
Каков образ читателя?
Московские боги, заблудившиеся в отсутствие Олимпа. Фантазеры и мечтатели с копьем за пазухой.
Чем я делюсь?
Эмоциями, наблюдениями, любопытством, удивлением
Что я хочу пробудить?
Желание присвоить свои полномочия
Хватит ли запаса любви?
Пополню при необходимости. Я живу в любимом городе
Каков образ результата?
Книга с иллюстрациями, в супер обложке (она разворачивается в карту альтернативной Москвы)
Вечеринки по случаю презентации книги в красивых местах города.
Сад.
Ковер (не спрашивайте)
Коллекция одежды (мне приснился плащ… Как бы теперь придется внести и такой пункт)
Что написано на флаге?
За нами Москва!
Какой разворот представлений запущу?
Внутри нас живут сказки, пора их воплощать. Теперь для этого есть пространство - Странная Москва.
Хватит ли интеллектуального азарта?
Хватит. Скорее важно фокусировать его в этот проект, а не в еще 100500 )))
Идея - божественные контуры
Замысел - плащ полномочия
Хай концепт - Жизнь и приключения богов в кольцах Москвы.
